mox141407 (mox141407) wrote,
mox141407
mox141407

Иллюстрации к Швейку. Прототипы героев романа "Бравый солдат Швейк".

Швейк. Иллюстрации.
Романные персонажи в реальности.
Обер-лейтенант Лукаш, старший писарь Ванек и капитан Сагнер.

" Поручик Лукаш был типичным кадровым офицером сильно
обветшавшей австрийской монархии. Кадетский корпус выработал из
него хамелеона: в обществе он говорил по-немецки, писал
по-немецки, но читал чешские книги, а когда преподавал в школе
для вольноопределяющихся, состоящей сплошь из чехов, то говорил
им конфиденциально: "Останемся чехами, но никто не должен об
этом знать. Я -- тоже чех..."
Он считал чешский народ своего рода тайной организацией,
от которой лучше всего держаться подальше.
Но в остальном он был человек славный: не боялся
начальства и на маневрах, как это и полагается, заботился о
своей роте, поудобнее расквартировывая ее по сараям, и, часто
платя из своего скромного жалованья, выставлял солдатам бочку
пива.

пив2

Лукаш любил, когда солдаты на марше пели песни. Они должны
были петь, идя на учение и с учения. Шагая рядом со своей
ротой, он подтягивал:

А как ноченька пришла,
Овес вылез из мешка,
Тумтария бум!

Он пользовался расположением солдат, так как был на
редкость справедлив и не имел обыкновения придираться.
Унтеры дрожали перед ним. Из самого свирепого фельдфебеля
он в течение месяца делал агнца.
Накричать он мог, но никогда не ругался. Выбирал слова и
выражения.
-- Видите ли, голубчик, право же мне не хотелось бы вас
наказывать, но ничего не могу поделать, потому что от
дисциплины зависит боеспособность армии. Армия без дисциплины
-- "трость, ветром колеблемая". Если ваш мундир не в порядке, а
пуговицы плохо пришиты или их не хватает, то это значит, что вы
забываете свои обязанности по отношению к армии. Может быть,
вам кажется непонятным, почему вас сажают за то, что вчера при
осмотре у вас не хватало пуговицы на гимнастерке, за такую
мелочь, за такой пустяк, на который, не будь вы на военной
службе, никто бы и внимания не обратил? Но на военной службе
подобная небрежность по отношению к своей внешности влечет за
собой взыскание. А почему? Дело не в том, что у вас не хватает
пуговицы, а в том, чтобы приучить вас к порядку. Сегодня вы не
пришьете пуговицу и, значит, начнете лодырничать. Завтра вам
уже покажется трудным разобрать и вычистить винтовку,
послезавтра вы забудете в каком-нибудь трактире свой штык и,
наконец, заснете на посту-- и все из-за того, что с той
несчастной пуговицы вы начали вести жизнь лодыря. Так-то,
голубчик! Я наказываю вас для того, чтобы уберечь от наказания
более тяжелого за те провинности, которые вы могли бы совершить
в будущем, медленно, но верно забывая свои обязанности. Я вас
сажаю на пять дней и искренне желаю, чтобы на хлебе и воде вы
пораздумали над тем, что взыскание не есть месть, а только
средство воспитания, преследующее определенную цель --
исправление наказуемого солдата.
Лукашу уже давно следовало бы быть капитаном, но ему не
помогла даже осторожность в национальном вопросе, так как он
отличался слишком большой прямотой по отношению к своему
начальству и ни к кому не подлизывался.
Он родился в деревне среди темных лесов и озер южной Чехии
и сохранил черты характера крестьян этой местности.
Но если к солдатам Лукаш был справедлив и никогда к ним не
придирался, то по отношению к денщикам он был совсем иным: он
ненавидел своих денщиков, потому что денщики ему попадались
всегда самые негодные и подлые.
Он не считал их за солдат, бил их по морде, давал
подзатыльники, пытался воспитывать их и словом и делом. Он
безрезультатно боролся с ними много лет, то и дело менял и
всегда приходил к заключению: "Опять попалась подлая скотина!"
Своих денщиков он считал существами низшего порядка.
Животных Лукаш любил чрезвычайно. У него была гарцкая
канарейка, ангорская кошка и пинчер. Денщики, которых он часто
менял, обращались с этими животными не лучше, чем поручик с
ними самими, когда они учиняли ему какую-нибудь пакость"


Рудольф Лукаш (Rudolf Lukas) родился 11 октября 1886 г. в Надьвараде (теперь Орадя в Румынии) в немецкой семье, которая переехала в Богемию и владела то домом в Подмоклях (Podmokli) (теперь часть Тешина на польской границе), то в Смихове (Smíchov) и, наконец, с 1895 г. в Праге. Отец будущего прототипа бессмертного произведения Генрих Лукаш (Heinrich Lukas) родился в 1861 г. в Коуржиме (Kouřim) и о дате его смерти ничего не известно. Он был почтовым клерком, с чем и связаны переезды семьи. Мать, Жозефина, урожденная Скаупйова (Josefina Scaupyová) (1866–1902) умерла еще до того, как Рудольф стал совершеннолетним. Отец женился еще раз на девице по имени Магда (Magda). Рудольф начал получать образование в начальной школе для мальчиков в Смихове, а в 1898–1903 гг. продолжил обучение в Немецкой гимназии в Праге на Староместской площади (Staroměstské namésti). Возможно под влиянием родителей он решил выбрать военную карьеру и поступил в Пехотное кадетское училище в Мариборе (теперь в Словении), но закончил в Брно-Кральовапольска (k. u. k. Infanteriekadettenschule Brünn–Königsfeld). Во время учебы он себя показал как усердный ученик, однако некоторые предметы ему давались с трудом. 18 августа 1909 г. он выпустился из училища в звании фенриха с очень хорошим атестатом и получил назначение в 91-й пехотный полк общей армии. Он был направлен на службу в 9-ю роту — это был 3-й батальон, расквартированный в Праге в районе Карлин (Karlín). 1 июня 1911 г. его перевели в 16-ю роту — это был 4-й батальон, расквартированный в Ческе-Будеёвице (Böhmisch Budweis), где он вступил в должность командира взвода и инструктором фехтования в полковой школе однолетних добровольцев. 1 мая 1912 г. он наконец стал офицером — ему присвоили звание лейтенанта. Он все еще оставался командиром взвода, но на него также возложили обязанности администратора полкового движимого имущества.

А вот с романным Лукашем непонятки в отношении места службы. Командиром 91-го пехотного полка был полковник Шредер, и располагались основные полковые подразделения в Чешских Будейовицах (там же обретался и Шредер).
Но в Праге полковой командир Лукаша - полковник Краус фон Циллергут. Следовательно, романный Лукаш служит в Праге не в подразделениях 91-го полка.
Тогда непонятно, как он может иметь денщика из солдат, приписанных к "попугайскому" 91-му пехотному полку. Несуразица.
Ибо по законам логики и спискам личного офицерского состава полков Австро-Венгрии видно, что два полковника в одном полку не живут и тем паче оба не могут одновременно быть командирами одного и того же полка.
Едем далее.
Лукаш подавал прошение о переводе в 91-й полк в Чешские Будейовицы. То есть по тексту романа непонятно - хотел ли Лукаш попасть в 91-й полк или же он хотел попасть в основные подразделения своего полка, расквартированные в Чешских Будейовицах. То есть диллема - в новый (91-й полк) или в новое место в прежнем 91-м полку.
Вообще по умолчанию как бы всегда предполагалось второе, но вот не дает покоя несуразица с двумя полковыми командирами романного Лукаша.

А вот в фильме Карела Стеклы и Лукащ и Краус фон Циллергут с петлицами 91-го пехотного полка.
Кстати, по фильму у Лукаша висит ещё и юбилейный крест на 60-летие правления императора Франца-Иосифа, которого реальный Лукаш не имел, согласно данным списка полка.





Едем далее и перемещаемся в купе второго класса скорого поезда Прага --
Чешские Будейовицы ехало трое пассажиров: поручик Лукаш,
напротив которого сидел пожилой, совершенно лысый господин, и,
наконец, Швейк.

Там по ходу движения в Чешские Будейовицы между ними происходит следующий разговор:


- Как ваша фамилия, господин поручик?
-- Лукаш.
-- Какого полка?
-- Я служил...
-- Благодарю вас. Речь идет не о том, где вы служили. Я
желаю знать, где вы служите теперь?
-- В Девяносто первом пехотном полку, господин
генерал-майор. Меня перевели...
-- Вас перевели? И отлично сделали. Вам будет очень
невредно вместе с Девяносто первым полком в ближайшее время
увидеть театр военных действий.


То есть романный Лукаш ТЕПЕРЬ служит в 91-м полку.
Так как инспектирующий генерал едет в Чешские Будейовицы инспектировать :), то он не может не знать, что там находится 91-й пехотный полк.
К тому же, как уже неоднократно указывалось, принадлежность к тому или иному полку определялась по приборному цвету петлиц и фурнитуре.
Инспектирующий генерал в принципе по цвету петлиц и по золоту-серебру фурнитуры мог легко определить полк (как это без труда сделал читающий газету солдат-венгр при "наезде" на него поручика Дуба или офицер, отказавший Сагнеру в колбасе при следовании на фронт). А генерал в "погончиках-петличках" и прочих форменных отличках должен вско хорошо разбираться.
Иными словами, если Лукаш в попугайских петлицах и едет в Будейовицы, то он из 91-го полка. Если же Лукаш с петлицами иного цвета, то также нетрудно для инспектора определить75-й, 73-й или допустим 28-й полки, расквартированные в Праге.
Отсюда логично предположить, что Лукаш был в гражданке, что и вызвало вопрос о принадлежности к полку. А в гражданке он мог быть потому, что убыл из полка Циллергута, но ещё не прибыл в полк Шредера и не встал там на вещевое довольствие (официально не проведен приказом по прибытии в полк).
Хотя Швейк все одно был в форме, и генерал мог определить полк по нему.


И хотя иллюстрации Лады к Швейку ни в коем разе не прямой источник познания, на них бравый солдат Швейк во время конвоирования к фельдкурату Кацу, во время заговаривания зубов выгуливавшей пса служанке и во время будейовицкого анабазиса с красными петлицами, более подходящими под 73-й полк, с которым Швейк и Дауэрлинг отправлись на фронт в повести "Бравый солдат Швейк в плену", а никак не с попугайско-зелеными петлицами 91-го пехотного полка.










И итог: списался с Сергеем Солоухом, изложил свои доводы и через пару дней получил подтверждение своей догадки (цитата из письма):

из того, что пишет по этому поводу Ярда Шерак

http://www.svejkmuseum.cz/c15_ce.htm
http://www.svejkmuseum.cz/b18_ce.htm

следует, что романный Лукаш жил в Вршовицах и преподавал во Вршовицких казармах. Школа вольноопределяющихся, находившаяся в этих казармах относилась
к 73 пехотному полку.
Соответственно, Лукаш просил перевода в другой полк. Возможно потому, что 3 батальон 73 полка, находившийся в ту пору в Праге, на фронт не выезжал, неся службу
по охране командования.
Все это хорошо объясняет те романные коллизии, о которых Вы говорите, и заодно красные петлицы, которые носил Швейк до появления в Будейовицах. Это цвета 73 полка.


1 сентября 1914 г. Рудольфа Лукаша направили на Сербский фронт, где он прибывал до 30 сентября, после чего вернулся в Ческе-Будеёвицы. На фронте он заразился дизентерией, что потребовало трехнедельного лечения в больнице в Белине (Bělin). После возвращения в строй Лукаш был направлен инструктором в школу пехотных офицеров запаса.
На фронт лейтенанта Рудольфа Лукаша вновь направили 10 декабря 1914 г., а 1 января 1915 г. он был произведен в обер-лейтенанты и стал командиром роты. Лукаш принимал участие в тяжелых боях в Карпатах и там продемонстрировал качества хорошего тактика и смелого командира. 16 марта он вернулся домой в связи с развившимся неврологическим заболеванием и опять лег в больницу, только теперь в Кошице (Košice) (сейчас в Словакии). Там он находился до конца месяца.
1 июня 1915 г. оберлейтенант Лукаш был назначен командиром 16-й маршевой роты, предназначенной для отправки на фронт. Со своими подчиненными наш герой сражался в России, на плато Крас в Словении, в Южном Тироле. В июле 1916 г. Лукаш получил долгожданный отпуск, а 1 сентября был назначен начальником общеармейских курсов велосипедистов курьеров и разведчиков в Вене.
В родной 91-й полк Рудольф вернулся в начале августа 1917 г. и был причислен к запасному батальону в Брюк-ан-дер-Лейта (Bruck an der Leitha) (теперь в Австрии на границе с Венгрией), в котором исполнял обязанности главы демобилизационной комиссии. Наконец-то 1 февраля 1918 г. он ему было присвоено звание гауптмана. В эрзац-батальоне он прослужил до конца войны.
За время службы в австро-венгерской армии Рудольф Лукаш был награжден «Крестом заслуг 3-го класса» (Серебряным крестом заслуг с короной на военной ленте?), «Бронзовой» и двумя «Серебряными Медалями военных заслуг на ленте Креста военных заслуг» (То есть тремя медалями Сигнум Лаудис), а также «Войсковым крестом императора Карла» - Карлтруппенкройцем.
Поручик Лукаш после Первой мировой войны



После провозглашения Чехословацкой Республики на следующий день часть солдат отправилась по домам, что привело к тому, что запасной батальон больше не мог выполнять свои функции. Поэтому Лукаш был назначен 20 октября батальонным адъютантом до тех пор, пока полк не восстановит боеспособность..
Рудольф Лукаш – офицер чехословацкой армии.



28 апреля 1920 г. он вновь был призван на службу и возглавил немецкую роту 111-го пехотного полка, развернутого в Карпатской Руси. 6 августа капитан Рудольф Лукаш был назначен инструктора по подготовке новобранцев и референта по мобилизации в запасном батальоне 1-го пехотного полка в Ческе-Будеёвицах. Так как Рудольф был немцем, он в октябре 1920 — январе 1921 гг. прошел курсы чешского языка, после которых с успехом сдал экзамен. Через некоторое время он был направлен в Ружомберок (Ružomberok), где 18 апреля — 30 мая 1921 г. был командиром гарнизона. После этого он вернулся в Прагу, где начал карьеру в военной администрации. За годы службы он аттестовался высшими оценками, как способный и энергичный офицер, хороший пловец, велосипедист, его хобби было фотографирование. Рудольф с женой Анной жили по адресу ул. U Průhonu, 1242/48 (сейчас 1242/52), где наш офицер и провел остаток жизни.
1 июня 1921 г. капитан Рудольф Лукаш приступил к должностным обязанностям в президиуме Министерства народной обороны (Ministerstvo národní obrany). По прошествии четырех лет, 1 мая 1925 г. он возглавил топографический отдел Военно-географического института. К тому времени он уже с 28 октября 1924 г. имел чин капитана штаба. 15 марта 1929 г. он стал референтом служебного архива Министерства народной обороны. 1 июля 1935 г. он был произведен в майоры, а 15 сентября был назначен сотрудником Центральной библиотеки министерства. Чуть больше года спустя Лукаш был переведен в пражский окружной штаб и там 30 ноября 1936 г. возглавил Апелляционный дисциплинарный отдел.
Рудольф Лукаш в 30-х годах ХХ века.



Дальнейшей военной карьере помешало серьезное заболевание — не смотря на далеко не преклонный возраст у Рудольфа Лукаша развилась стенокардия, а в то время возможности медицины в излечении сердечно-сосудистых заболеваний были весьма скромными. От этой болезни он скончался в своей квартире в 16:30 22 февраля 1938 г. и был похоронен рядом со своей матерью Жозефиной на пражском кладбище Мальвазинки (Malvazinky), где его могилу можно увидеть и сегодня. Как сложилась судьба его супруги Анны Марии не известно.
Взято с сайта Дмитрия Адаменко: http://ah.milua.org/rudolf-lukas-thi...eutenant-lukas

"Полковой писарь Ванек был настолько обескуражен
фамильярным, панибратским тоном бравого солдата Швейка, что,
забыв о своем чине, которым очень любил козырнуть перед
солдатами своей роты, ответил так, будто был подчиненным
Швейка:
-- У меня аптекарский магазин в Кралупах. Фамилия моя
Ванек".


Вот портрет реального старшего писаря Ванека.
На фото он в звании штабсфельдфебеля - Stabseldwebel
Ванек награждён малой серебряной медалью "За храбрость" - Tapferkeitsmedall и бронзовой медалью "За храбрость"-Tapferkeitsmedall.



Бронзовая медаль также упоминается в тексте романа:

" -- Заметьте этого солдата; по прибытии на фронт немедленно
повысить и при первом удобном случае представить к бронзовой
медали
за образцовое исполнение своих обязанностей и знание..".


Малая серебряная "За храбрость" - Tapferkeitsmedall и бронзовая "За храбрость" - Tapferkeitsmedall периода императора Карла, как у Ванека.



"Сам капитан Сагнер был ранен в руку, потом в больнице заразился еще
дизентерией и только после этого появился у нас в полку в
Будейовицах. А вчера он будто бы распространялся в собрании,
что мечтает о фронте, готов потерять там весь маршевый
батальон, но себя покажет и получит signum laudis / Знак
отличия
(лат.)/. За свою деятельность на сербском фронте он
получил фигу с маслом, но теперь или ляжет костьми со всем
маршевым батальоном, или будет произведен в подполковники, а
маршевому батальону придется туго".


Сагнер – совершенно реальная и не лишенная трагичности фигура. Полное имя офицера Čeněk (Vincence) Sagner (HL 1999). Родился он в 1884 году в семье чиновника железных дорог в небольшом городке Замрск (Zámrsk) на полпути от Праги в Оломоуц, а умер в 1927 в больнице для умалишенных в пригороде Праги. Окончил военную школу в Праге. В чине прапорщика начал войну на сербском фронте и после нескольких месяцев боев очутился в первый раз в психо-неврологическом отделении военного госпиталя. На жизненном пути Гашека встретился осенью 1915, когда в чине капитана оказался командиром 3 маршевого батальона, в состав которого входила 11-ая рота поручика Лукаша и его солдата Ярослава Гашека. С восточного фронта Ченека Сагнера, очень высокого – рост метр семьдесят восемь и очень худого – вес 66 килограмм, как и с южного, увезли в госпиталь.
(Сергей Солоух - http://ukh.livejournal.com/226033.html).

Фото реального капитана Сагнера.



Как мы видим, реальный капитан Винсент Сагнер воплотил в жизнь обещания литературного капитана Сагнера. Он показал себя и, судя по наградам - показал неплохо.

Капитан награждён Militärverdienstkreuz - Крестом военных заслуг, двумя Сигнум Лаудис-Signum laudis (серебряной и бронзовой), Воинским крестом императора Карла-Карлтруппенкройцем и Железным крестом II класса (Пруссия).

Militärverdienstkreuz - Крест военных заслуг показываю также. Награда предназначалась для награждения офицеров за исключительные заслуги на поле боя. Мечи с ленты какой-то умник оторвал, но дырочки от крепления остались.

1289423795

Вот как Крест военных заслуг - Militärverdienstkreuz смотрелся в наградной колодке. В этой же колодке можно наблюдать и другие награды капитана Сагнера, правда в несколько ином ассортименте. Ну и такие, каких у Сагнера на этой фотографии нет. Кстати, последним крестом (скрытым от рассмотрения) мог был быть награждён и Швейк.
Но об этом позже.
Помимо Militärverdienstkreuz в колодку включены Signum laudis-Сигнум лаудис времён императора Карла , Карлтруппенкройц-Войсковой крест императора Карла, медаль "Раненому воину" с лентой за одно ранение, Крест беспорочной службы за 20 лет офицерской выслуги, медаль на 50 лет правления Франца-Иосифа 1898, крест на 60 лет правления Франца-Иосифа 1908, мобилизационный "Балканский" крест" 1912-1913.



Один из прототипов бравого солдата Швейка - Франтишек Страшлипка – реальный денщик реального поручика Лукаша, газетный снимок 1939 года.
Взято с ЖЖ Сергея Солоуха.

Портрет:



На обороте этой фотографии надпись: "K. u. K. Infantereiregiment Nr.91, 6. Feldkompagnie 18.06.1916" - Императорский королевский 91-й пехотный полк, 6 рота, 18.06.1916"

Сослуживцы Швейка по "попугайскому" полку :)
Полк называли "попугайским" из=за цвета петлиц, который был обозначен в регламенте как "попугайско-зелёный".
Унтера награждены малыми серебряными медалями "За храбрость", а у стоящего в центре есть и большая серебряная.
Как я уже указывал - разница в диаметрах большой серебряной и малых медалей "За храбрость" существенная - почти 1 сантиметр.

Вот скан обратки не сохранил, фото не у меня.



Почтовые карточки солдат 91-го пехотного полка, в котором проходил службу бравый солдат Швейк





И выдержка из воспоминаний одного "мученика кровавого сталинского режима" с одного тухлого сайта о призыве в 91-й полк:

"29 июня, в столице Боснии, в Сараеве, сербский студент Принцип убил Франца Фердинанда д’Эсте, наследника императора, и его жену. Ровно через месяц после сараевского убийства начались военные действия, после чего, три недели спустя, русские войска вторглись в Галицию.

Была объявлена всеобщая мобилизация, и вскоре, как и сотни тысяч других молодых людей моего возраста, я получил повестку, предлагавшую явиться на призывной пункт. Призывная церемония была проще простого. Раздеться догола. В длинной шеренге, держа в руках всю свою одежду, подойти к столу призывной комиссии. Здесь военный врач, приложив стетоскоп к твоей груди, в одну минуту "осмотрит" тебя. И если ты только не калека, непременно произнесет: "Годен!" Фельдфебель, сидящий за столом, запишет и выдаст направление в полк, куда ты приписан. Мне выпал 91 пехотный, дислоцированный в Чешских Будейовицах. Его солдат, по ярко-зеленым петлицам, прозвали "попугаями". Как окончивший среднюю школу с аттестатом зрелости, я числился "вольноопределяющимся". Одно это название звучало издевкой. Какие мы были "Freiwillige"?!

Ведь как и все прочие, я попал на военную службу не добровольно. Разница состояла в том, что в мирное время срок ее был ограничен одним годом вместо трех, и что вольноопределяющихся готовили в офицеры запаса. Но это звание дало мне тут же и другую льготу. Мне не пришлось отправиться в полк в вагоне для скота, битком набитом другими призывниками; мне выдали удостоверение, по которому в вокзальной кассе отпустили бесплатно проездной билет третьего класса.

На сборы полагалось 24 часа. Но ехать надо было уже солдатом, в мундире. Его выдавали в казармах, в Дейвицах. Там я и получил его: синий, мешкообразный, громадный, не по росту. Многие давали срочно перешивать эти мундиры, превращать их даже в щегольские. Но я этого не сделал. Не то что война, но военная служба и все, связанное с ней, было мне ненавистно. Хотя, конечно, не так отчетливо, как теперь, но все-таки, как левый социал-демократ, я хорошо понимал, что война ведется в интересах, чуждых трудящемуся народу, что пользу из нее желают извлечь заводчики, фабриканты, банкиры, генералы любой воюющей нации. За что должны умирать такие, как я, все равно чехи ли, немцы, евреи, поляки или мадьяры, и почему мы должны убивать таких же, как я, сербов и русских? Австро-Венгрия, что ли, "отечество", которое мы должны защищать? Мстить миллионам за то, что террорист убил одну супружескую пару?

Я вышел из ворот казармы в этом нелепом мундире, обутый в жесткие, тяжелые, какие-то сморщенные военные башмаки, не по ноге. Словно пугало, со свертком своего штатского платья подмышкой, стал спускаться по склону Летнснского парка к Влтаве. Настороженно озирался кругом, — при выдаче мундира нас предупредили, что мы должны отдавать честь каждому встречному военному чину, в противном случае нам угрожает наказание. Был сияющий солнечный августовский день, и "стобашенная" Прага, во всей своей красе, простиралась передо мною. Я уселся на скамью, чтобы - возможно, в последний раз, как я думал — полюбоваться этим видом, проститься с ним. Сегодня вечером предстоит тяжелое прощание, с мамой, с Рудольфом, с Мартичкой, с бабушкой. Потом уеду ночным поездом, а там - офицерская школа, краткосрочная по условиям военного времени, а потом на фронт, где разгул смерти.

В будейовицких Марианских казармах, мрачными сводами своих помещений напоминавших монастырь, началась наша муштра. Мы, мундиры которых снабдили отличающими нас от простых солдат нашивками, составляли особый взвод - офицерскую школу. По ее успешному окончанию производили в младший офицерский чин - в "кадеты". Учебная нагрузка была зверская. Это были сплошные марши с тяжелейшим коричневым ранцем из телячьей кожи за спиной, винтовкой со штыком, патронами. Упражнения в поле, излюбленные унтеров, глумившихся над нами, "белоручками" - бег на месте, вновь и вновь броски плашмя в грязь. И, конечно, стрельба по цели из винтовки, пулемета, пистолета, разборка, чистка и сборка оружия. Но, пожалуй, больше, чем все это, обращалось внимание на бесконечную чистку до блеска медных пуговиц на мундире, а в особенности, значка с инициалами Франца Иосифа на нескладном кепи, и на заправку по форме коек, на которых мы спали. Конечно, нам читали и лекции по различным предметам военного дела, но в большинстве они были устаревшие, рассчитанные на маневренное ведение войны, между тем она вскоре приняла вид войны позиционной, а ее стратегию, тактику, ее практические окопные приемы мы в нашей школе не изучали.

Национальный состав нашего полка был весьма пестрый: солдаты принадлежали ко всем национальностям "лоскутной" империи. Здесь имелись чехи и немцы (большинство, поскольку полк в основном рекрутировался в Чехии), затем словаки, поляки, украинцы (их тогда называли русинами), хорваты, сербы и словенцы, мадьяры, румыны и итальянцы, евреи и цыгане. Все говорили на своем языке, - настоящее вавилонское столпотворение! Но кадровые офицеры были почти все немцы, и командным языком был немецкий. За исключением некоторых, чисто немецких и чисто мадьярских полков, почти все другие имели смешанный состав. Правительство хотело этим предотвратить измену. Этот расчет не был лишен основания. Пражский 28 пехотный полк, в значительной степени состоявший из чехов, попав на русский фронт, не только без боя сдался в плен, но и стал ядром чехословацких легий, боровшихся против Австро-Венгрии.

Что собой представляли офицеры нашего 91 полка? Почти с фотографической точностью, лишь слегка шаржируя, их вывел другой солдат этого полка, Ярослав Гашек, в своем бессмертном "Швейке", причем под их настоящими фамилиями. Всех их – обер-лейтенанта Лукача, кадета Биглера, фельдкурата Катца и других, я застал в живых, каждого по-своему бесчинствовавших в Марианских казармах. По вечерам, в большом зале, который когда-то мог служить монастырской столовой, лежа на своих топчанах, мы жадно слушали передаваемые вполголоса солдатами "старожилами" не рассказы, а легенды о них. О том, что здесь служил такой солдат Гашек, пражский писатель, - его недавно угнали на фронт с очередным маршевым батальоном. Хитрющий парень, притворявшийся дурачком. Он изводил офицеров, доводя выполнение любого приказа до несуразности. И придраться к нему нельзя было! И сыпались одна историйка смешнее и перченнее другой. А мы, уткнув голову в набитую соломой подушку, еле сдерживали взрывы сотрясавшего нас хохота. Вот это и была моя вторая встреча с Гашеком.

Но вот, наконец, нашу школу построили в казарменном дворе, и полковник, ее начальник, верхом на лошади, объявил о ее окончании, произнес короткую патриотическую речь и зачитал список произведенных в младший офицерский чин кадета. Среди немногих, не названных в этом перечне, оказался и я, получивший лишь звание "кадет-аспирант", звание межеумочное, между старшим унтерофицерским и младшим офицерским. Как мне уже на фронте, строго конфиденциально, сообщил командир нашего взвода лейтенант Блак, молодой, веселый венец, "прокурист" - коммерческий представитель какой-то фирмы - я не был допущен в избранное общество господ офицеров потому, что в списке, возле моей фамилии, значилась пометка "subversiv" - "неблагонадежный". Ясно, что это произошло по донесению тайной полиции о моей партийной принадлежности, не просто к социал-демократам, которые в своем большинстве считались вполне "надежными", а к левым.

Став кадет-аспирантом с соответствующими петлицами, звездочками и нашивками, я, как уже сказано, попал в высший ранг унтер-офицеров, сразу перескочив все их низшие чины. Это, понятно, не могло расположить их ко мне. Особенно фельдфебелей, для которых военная служба была профессией (они служили 6 лет, после чего получали право открыть "графику" - табачную лавченку: продажа табачных изделий была государственной монополией), почти без исключения грубых, невежественных людей. Они брали взятки (продовольственные посылки) от имущих простых солдат и садистски издевались над неимущими. Нас, "образованных господ", они ненавидели, но вместе с тем и побаивались. Ведь чем чорт не шутит, вдруг мы можем оказаться их начальниками.

Мне поручили заняться обучением следующего, только что прибывшего пополнения новобранцев, и я действительно провел с ними несколько дней в этих мучительных занятиях, ставших особенно неприятными в дождливую, слякотную погоду поздней осенью. Однако не прошло и недели, как мне объявили, что я зачислен в маршевый батальон, который вот-вот отправится на фронт. Обещали предоставить двухдневный отпуск для поездки в Прагу, проститься с семьей. Но через день такие отпуска были отменены, дали нам всего-навсего "увольнительную" на 4 часа. Что поделаешь! Домой я написал длинное прощальное письмо, а эти свободные часы решил использовать для поездки в близкий Крумлов - всего каких-нибудь 30 километров на юг от Будейовиц"
__________________
В размышлениях о большой серебряной медали "За храбрость" которую получил столяр с Вавровой улицы на Краловских Виноградах по фамилии Мличко...
Tags: Австро-Венгрия, Швейк, кресты и медали, персоналии, полки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments